Инновации в эстетике – из первых рук

О выставке к премии «Инновация» мне есть что рассказать: и про сад в крематории, и про «Басё и колбасё», и про коллективную акцию домов престарелых в поддержку Эрика Булатова и Павла Пепперштейна. Но, полагаю, перед тем как перейти к содержательной части, необходимо остановиться на том, что попало на поверхность раньше прочего. Многие из вас наверняка читали заголовки:

Проект с табличкой из расследования ФБК о Наиле Аскер-заде выиграл премию Минкульта («Сноб»)

Артем Лоскутов получил премию «Инновация» за продажу на благотворительном аукционе таблички из расследования ФБК о Наиле Аскер-заде (Meduza)

Художник Лоскутов получил премию «Инновация» за продажу таблички из расследования Навального о Наиле Аскер-заде (Polit.Ru)

Думаю, без разъяснений этой замечательной истории начать колонку не получится.

Так вот. Премия «Инновация» в области российского современного искусства вручается Государственным центром современного искусства и, соответственно, Министерством культуры.

Периодически на премии случаются щекотливые ситуации: например, четыре года назад организаторы отклонили от номинации акцию Петра Павленского «Угроза» (ту, во время которой Петр поджег дверь здания ФСБ на Лубянке).

Как следствие, несколько членов экспертного совета вышли из него со скандалом — хотя, разумеется, акцию Павленского стоило оставить номинантом не только по соображениям совести, но тактически: премию ему всё равно бы никто не дал (сработала бы система коллективной безопасности), а пребывание его в номинантах исключило бы обвинения в трусости.

Инновации в эстетике – из первых рук

Инновации в эстетике – из первых рук

Но его пример — другим наука. В этом году в номинантах оказался Артем Лоскутов с работой «Без любви ничего не получится». Вся работа состоит из знаменитой таблички «Андрей Костин. Не забывай, что мы с тобой одной крови. Я люблю тебя. Наиля».

Табличка, открученная от скамейки в Центральном парке в Нью-Йорке, напомню, фигурировала в знаменитом расследовании Фонда борьбы с коррупцией.

Стоит предположить, что работа Лоскутова никогда бы не выиграла премию — как по тем же соображениям, что и выше, так и на основаниях художественной ценности. Но жизнь порой складывается весело.

Нынешняя премия «Инновация» беспрецедентно была присуждена не лучшим в своих номинациях, а абсолютно всем номинированным участникам (как и премия Тёрнера этого года).

Таким образом, «Инновацию» получил и Артём Лоскутов с любовной табличкой.

Не исключаю, что в иной ситуации шансы Лоскутова на премию были бы не столь высоки, однако — что случилось, то случилось — чего, в конце концов, только в этом году не случилось!

Однако следите за руками: премию «Инновация» организует Государственный центр современного искусства. ГЦСИ — часть Пушкинского музея. Основной спонсор Пушкинского музея — банк ВТБ. Президента банка ВТБ зовут Андрей Костин.

Андрею Костину посвящено расследование ФБК. Расследование основано на табличке с именем Костина, отвинченной от скамейки в Центральном парке и ставшей основным объектом работы теперь лауреата «Инновации» Артема Лоскутова.

Инновации в эстетике – из первых рук
Инновации в эстетике – из первых рук
Инновации в эстетике – из первых рук

Позволю предположить, что теперь продолжение спонсорства ВТБ в отношении Пушкинского будет целиком зависеть от умения руководства банка держать лицо, отнестись к ситуации иронически, а также понять сложившиеся обстоятельства. Во всяком случае, от всего сердца желаю Пушкинскому музею продолжения щедрой поддержки и сохранения независимой позиции.

На этом, закончив с разбором умеренно-пикантных обстоятельств, всё же перейду к пресловутой содержательной части. Премия «Инновация» всегда подразумевает не только церемонию награждения и вечеринки, но и масштабную выставку самых заметных проектов.

В этом году их восемь: каждый проект — персональная выставка одного художника — занимает отдельный небольшой зал здания Арсенала в Нижегородском кремле. Посмотреть их можно по очереди, пройдя насквозь первый и второй этажи правого крыла Арсенала. Сам Арсенал, как и весь Нижегородский кремль, как и весь Нижний Новгород, заслуживают исключительного внимания.

Это, пожалуй, самый эффектный, ухоженный и заботливо администрируемый центр современного искусства из всей государственной сети.

Инновации в эстетике – из первых рук

Из восьми проектов хотелось бы остановиться на нескольких. Во-первых, проект Павла Отдельнова «Промзона». Его уже показывали в ММОМА полтора года назад, в Нижнем выставлена его сильно сокращенная версия. И всё же «Промзона», даже в усеченном формате, производит сильное впечатление.

Павел родился и вырос в Дзержинске, небольшом городе в сорока километрах от Нижнего Новгорода. При советской власти Дзержинск был самым грязным городом в мире, теперь он переместился на шестое место.

Не исключаю, что улучшение дзержинской экологии связано с закрытием большого химического завода, на котором работали три поколения семьи Отдельнова. Вся выставка — это многомерная конструкция из живописных полотен с промышленными пейзажами, а также видео и текстов.

Тексты, кстати, очень любопытные — воспоминания Александра Отдельнова, папы Павла, о том, как генеральный директор лечил насморк какой-то хлорной смесью прямо в цеху, и небольшое расследование художника, в котором он нашёл пожилого немца, пленным строившего одно из заводских сооружений в 1946 году.

Отдельнов готовил весь проект несколько лет и во многом дошёл до самой сути — например, отыскал фотографию, фиксирующую засекреченный взрыв на заводе в 1960 году, а ещё — трогательно изобразил городской песок, поглощающий рельсы недавно ликвидированного городского трамвая.

Инновации в эстетике – из первых рук

Во-вторых, выставка Екатерины Муромцевой «Лучше хором». Екатерина — не только художник, но и волонтёр. Уже несколько лет она ездит к обитателям домов престарелых Тульской, Калужской и Тверской областей.

Собственно, из этой волонтерской работы выросла и работа художественная: вместе со своими старшими друзьями они записывают видео, рисуют ковры, но главное — создают оммажи крупнейшим русским художникам-нонконформистам.

Всё началось с того, что Игорь Андрианов из Товарковского дома престарелых в Тульской области увидел работы Эрика Булатова и захотел сделать такие же. Он аккуратно написал красными буквами на белом фоне: «Меньше поэтики — бытовушка, — пусть будет бытовушка».

Соседи по пансионату, увидев результат, подключились тоже: «Он меня наверно любит» и «Небо сине-голубое смотрит на меня».

Булатовистские работы, вывешенные в несколько рядов, производят сильное впечатление, особенно в совокупности с тем, что сказал в тот же вечер лауреат специального приза «Инновации» Борис Гройс: «Если мы присмотримся к концептуализму через призму пандемии, мы увидим, что люди постоянно публикуют картинку и текст, основу концептуализма. Таким образом, концептуализм — не элитарное, а самое массовое искусство». Ещё сильнее выглядят ответы Павлу Пепперштейну, созданные художниками из другого дома престарелых после посещения выставки в «Гараже»: там пепперштейновская пляшущая Россия кричит: «Душа поёт, кардиограмма пляшет, года идут, а дурь всё та же». Муромцева честно называет себя худруком, а не художником, хотя всё это настоящий художественный, просто непривычно гуманистический акт искусства.

Инновации в эстетике – из первых рук

Наконец, в-третьих, огромная инсталляция «Фонтан всего» воронежского художника Ивана Горшкова.

Сам он довольно ёмко называл её «раёк, который превратился в адок» — это не поддающийся никакому описанию сплав из бытовых предметов, детских игрушек и авторских скульптур — огромная куча (можно, конечно, сказать, и «фонтан») всего, — по выражению Псоя Короленко, и Басё, и колбасё.

Это лишенная признаков русскости или вообще какой-либо этничности скульптура, точно так же она лишена привлекательности, умилительности или чего угодно, что могло бы в ней быть, — но нету. И тем она хороша.

Инновации в эстетике – из первых рук

Наконец, хотелось бы рассказать ещё о двух арт-объектах: один до сих пор можно увидеть в Нижнем Новгороде (и, надеюсь, можно будет смотреть всегда), другой получился случайно (и, надеюсь, не повторится никогда).

Итак, по порядку. Нижегородская знаменитость, уличный, а впоследствии и не уличный художник Артём Филатов вместе с товарищами десантировался в крематории. Это новое здание на окраине города, очень точно запечатлевшее наше время-безвременье, наше отношение к смерти и наше отношение друг к другу. Жуткое, чудовищное место, которое, даже несмотря на функцию, не имеет права быть бесчеловечным.

И вот тут происходит чудо: в небольшом внутреннем дворике крематория художники разбили сад. В длинных кадках высажены растения из разных природных зон: темный лес, светлый лес, луг, поле. Земляничные листочки, репей, лопухи, деревца — всё это колышется под аккомпанемент, доносящийся из светло-жёлтого органчика: изящной установки с двумя колонками.

Из колонок льется ангельское оперное пение Зои Петровой: она выпевает латинские названия органов в порядке их сгорания. Из огромной трубы периодически вырывается черный дым. Сотрудники крематория (явно не несущие ответственности за облик здания) помогают ухаживать за садом, а те, кому выпало крематорий посетить, обнаруживают его случайно и — остаются.

Ну и, чтобы не заканчивать на показательно высокой ноте, — последний арт-проект. Это — сама церемония вручения премии «Инновация», то есть та, на которой победил и Артём Лоскутов, и все прочие.

Многочисленная публика прибыла в Нижний Новгород на московских поездах «Стриж» и «Ласточка», радостно выпивая в вагоне-ресторане, потом ходила по улицам, обедала, пила кофе, в общем, жила обычной жизнью.

До начала церемонии.

На церемонии вся та же публика послушно заняла места в зрительном зале в строго шахматном порядке, с соблюдением социальной дистанции, масочного режима, выражений многозначительности. Эпидемия вернулась. Но ровно на полтора часа.

Инновации в эстетике – из первых рук

Как только церемония закончилась, публика выдохнула, коллективно чокнулась шампанским и, выбросив маски в урны, отправилась отмечать.

Смею надеяться, это был перформанс.

Добраться до Нижнего Новгорода можно поездами «Стриж» и «Ласточка» из Москвы, а также «Сапсаном» из Петербурга. Арсенал в Нижегородском кремле работает в обычном режиме, со вторника по воскресенье. Также, пока хорошая погода, не пропустите целую россыпь уличных работ фестиваля стрит-арта «Место».

Инновация в театре: зачем и какой ценой

Театр, как известно,  одно из самых древних искусств. В то же время, он, как показывает практика последнего времени, оказывается необычайно чуток к инновациям.

Читайте также:  Особенности использования методик плазмолифтинга в косметологии

Наши эксперты — люди, знакомые с «кухней» отнюдь не по чужим рассказам, — рассуждают о корреляции в своей деятельности творческого с хозяйственно-коммерческим, а также — о затратности сценических проектов, окупаемость которых зависит от не одного фактора.  

Инновации в эстетике – из первых рук Юрий Богомаз

Инновации в эстетике – из первых рукИрина Апексимова, директор Московского государственного Театра драмы и комедии на Таганке, заслуженная артистка России

— Понятие «инновация» тесно связано с понятиями «изменение» и «развитие». Когда я стала директором Московского Театра на Таганке, я столкнулась с этими двумя понятиями очень тесно. Зрительская аудитория Таганки постарела.

А чтобы привлечь молодую аудиторию, нужны изменения, нужно развитие. В поиске новых форм и форматов я открыла творческую лабораторию «Репетиции».

Особенность ее состоит в том, что впервые серьезный репертуарный столичный театр делает режиссерскую лабораторию регулярной ежемесячной частью своей работы и основным инструментом по формированию репертуара. Это — мой инновационный подход в поиске нового репертуара.

Проект «Репетиции» подарил Театру на Таганке прекрасные спектакли, такие как «Эльза», «Кориолан», рок-н-драму по Гоголю «Вий» и, конечно, иммерсивный мюзикл «Суини Тодд, маньяк-цирюльник с Флит-стрит».

Знаете, как получается: непрерывное создание новшеств образует в своей совокупности бесконечный поток потенциальных изменений. И как доказательство этому — спектакль «Суини Тодд», который вышел из инновационного проекта «Репетиции» и является сам сплошной инновацией.

Для московской публики иммерсивность пока в новинку. Когда границы между сценой и залом размыты — их нет, как нет и привычного зрительного зала.

Впервые в Театре на Таганке создана масштабная конструкция, благодаря которой зрители смогут погрузиться в атмосферу старого Лондона и будут непосредственно вовлечены в сценическое действо.

В театральной сфере так же, как в любой другой, появляются технические новинки, которые улучшают ее качество. Машинерия, 3D-технологии, звуковые и световые системы. Конечно, внедрение новшеств необходимо.

Сегодня, в условиях жесткой борьбы за зрителя, государственный театр не должен пахнуть нафталином. А внедрениям инноваций всегда сопутствуют финансовые затраты. И театру необходимы деньги. Благодаря Департаменту культуры все мои идеи, нововведения находят отклик и поддержку.

Но поиск спонсоров и меценатов продолжается. Мы хотим делать хорошие спектакли, применять новые технологии в своей работе, создавать красивые, зрелищные и качественные постановки. А на это требуется дополнительное финансирование. Новатором, прежде всего, должен выступать директор.

И если директору удается заразить идеей творческий состав, получается безумно красивый цельный спектакль.

Первый опыт внедрения инновационных технологий был при создании спектакля «Золотой дракон». Это — первая премьера Театра на Таганке за долгий срок. По тем временам мы первые применили технику Chroma Key, которая не слишком дорога, но очень эффектна по воздействию на зрителя.

Синтезировав пластический и музыкальный театр, мы представили московской публике инновационный спектакль «Вий».

Для создания первого иммерсивного мюзикла «Суини Тодд, маньяк-цирюльник с Флит-стрит» глобальной трансформации подвергся зрительный зал: было создано новое пространство, новые формы коммуникации зрителя и актеров. И, как вы понимаете, останавливаться мы не собираемся.

Например, премьера инновационного спектакля «Басни» в постановке Андрея Кайдановского, которую мы представим в следующем театральном сезоне. Это будет одна из самых амбициозных работ Андрея, исполнение его давней мечты.

Примечательно то, что над синтезом пластического и драматического театра я сама в последнее время думала очень много. И уже в начале декабря 2017 года зрители и критики смогут оценить эксперимент Театра на Таганке Андрея Кайдановского.

Инновации в эстетике – из первых рукБорис Константинов, главный режиссер Государственного академического Центрального театра кукол имени С.В. Образцова, многократный лауреат Национальной театральной премии «Золотая маска»

— Ассоциации, которые лично у меня как режиссера возникают, когда я слышу о театральных инновациях, — это ассоциации, связанные с четкой логикой. Говоря конкретно: с сотворением — в прямом, материальном смысле  — спектакля.

Почему я говорю — «сотворение»? Потому что для театра кукол особенно, на мой взгляд, характерно то, что он зиждется на соприкосновении самых разных инструментов воздействия на зрителя. И в этот набор сейчас входит уже сам материал, из которого изготовляются куклы — силикон, пенополистирол, поликарбонат, например.

При создании спектакля задействуются и инновации в других сферах, таких как свет, музыка, компьютерная анимация.

Вряд ли в театре, не имеющем «прямого» музыкального профиля, ныне возможно (прежде всего, по финансовым соображениям) содержать в штате целый симфонический оркестр — вот тут и приходит на помощь композитору его электронная библиотека с большим количеством не только «классических» инструментов, но и уникальных синтетических звуков.

Отдельный вопрос: всегда ли все эти новшества нужны как самоцель, всегда ли они работают и способны привести к движению вперед? Почему такой вопрос возникает — да потому что нам, кукольникам, нужно понимать, что соревноваться сейчас нашему цеху с современным кино со всеми его нынешними техническими возможностями (а наш зритель, признаемся, знает то в основном по фильмам с новейшими спецэффектами — по «Аватару», например) смысла нет. На мой взгляд, преимущество театра кукол — в другом. В его магии и сакральности, в чуде оживления неживого. Кукла, оживающая в руках актёра, производит впечатление куда более сильное, нежели механизм, приводимый в движение нажатием кнопки. Любую инновацию надо вводить достаточно аккуратно, проверять: есть ли в ней необходимость, не разрушает ли она творческой целостности спектакля? В погоне за новыми технологиями нужно не потерять самого ценного — искусства.

Насколько окупаются инновации в коммерческом выражении? Вопрос важный для театра; но всё-таки не приоритетный, как я полагаю. Куда главнее для любого живого организма — эксперимент, само его постоянное наличие как знак поступательного движения и развития.

Это и являлось главенствующим в творческом принципе Сергея Владимировича Образцова, основателя нашего театра. Вот кто был настоящий инноватор — хотя в его время такого слова, понятно, не употребляли.

И сейчас для всех очевидно: он в своих инновациях заходил настолько далеко, что спектакли, поставленные им 40-50 лет назад, до сих пор превосходно воспринимаются совсем другими поколениями зрителей.

Конечно, окажись он рядом с нами теперь, он бы непременно сказал — не стойте на месте, двигайтесь, ищите новое! В этом смысле для меня грамотный руководитель — тот, кто готов поддержать эксперимент.

Вот, к примеру, в спектакле «Аленький цветочек» нам нужно было создать дыхание леса. Это дыхание мы поддержали не только светом, но и компьютеризованной анимацией. Наш художник Виктор Никоненко стал исходить из того (и в этом нас всех убедил), что, когда мы приходим в лес, солнце сквозь крону и облака преломляется, и через ветки мы видим присутствие некоего теневого театра.

Виктор нашел человека, своего коллегу, который воплотил эту визуализацию, создав замечательный анимационный ролик, органично вошедший в спектакль. По стилю изображения это ближе всего, я думаю, к импрессионизму.

А когда Чудище умирает (если помните, содержание сказки Аксакова — прежде чем душа появится в образе юноши, его ужасное обличие погибает), компьютерный художник переводит всё изображение на сцене в черно-белый ряд.

Согласитесь, для ребенка, сидящего в зрительном зале, эта синхронная с поворотом сюжета смена цветного мира на двухполюсный, когда перед глазами исчезает всё светлое, радостное и разноцветное, — просто неоценима в эмоциональном отношении. Директор по праву оценил это творческое достижение: с его автором был заключен контракт.

С темой инноваций соприкасается еще одна история из моего опыта: еще до прихода в Центральный театр кукол я и мои друзья режиссеры Алексей Шишов и Денис Шадрин основали в Санкт-Петербурге свой театр-студию «Karlsson Haus».

В Питере же мы познакомились и с иорданским предпринимателем Саламом Кубайлатом, который сам учился в театральном институте, «прикипел», что называется, к России, к городу белых ночей.И мы как-то быстро сошлись на том, что нам обязательно нужно совместно сделать что-то очень близкое питерскому зрителю.

При этом нас не контролировали худсоветы или директора — мы были бедны, но свободны. Наши замечательные творческие наставники всегда учили — делай про то, что болит. И мы задумались над, в общем-то, совсем не кукольной темой — блокада города во время Великой Отечественной войны.

Главная героиня спектакля — притчи для взрослых — маленькая девочка, которая, конечно, еще не понимает, что идет война, что за окном голод, что вообще происходит со взрослыми. При финансовой поддержке Салама родился спектакль «Ленинградка». В 2015 году он в обновлённой версии вошел в репертуар Театра Образцова.

Читайте также:  Как клиникам работать во время коронавируса?

А на начальном этапе мы с Алексеем и Денисом просто бы не двинулись с места без финансирования нашего коллеги, чья историческая родина далека от Петербурга.

На примере Кубайлата вдвойне показательно: насколько важна роль частного инвестора художественной идеи и частного же продюсера спектакля на этапе реализации независимого театрального проекта. Судите сами: у нас не было ни нужного театрального света, ни проектора, без его помощи всё это было неосуществимо, так бы и осталось на уровне идеи.

Инновации в эстетике – из первых рукЮрий Васильев, народный артист РФ, режиссер-постановщик и актер Московского академического театра сатиры

— Я — за инновации.

Полностью отдаю себе отчет в том, что искусству необходимо шагать в ногу со временем, тем более молодые зрители, которые всё больше, как показывает статистика, стали посещать театры, адекватнее в сравнении со старшим поколением воспринимают новшества как непосредственно на сцене, так и за кулисами — те, что предшествуют выпуску спектакля. Визуальные и пластические эффекты, если они помогают  раскрытию содержания постановки, безусловно, себя оправдывают. Вот, например, спектакль «Метаморфозы», который недавно Никита Михалков поставил в основанной им два года назад Академии кинематографического и театрального искусства, интересен тем, что в классических постановках произведений Чехова и Бунина инновации очень точно работают. В нашем театре примером столь же удачного применения визуальных инновационных решений я бы назвал работу режиссера Александра Назарова, который недавно выпустил спектакль «…и море» по Хемингуэю с Федором Добронравовым в главной роли. Если брать одну из самых последних постановок в Театре сатиры, также не могу не сказать о постановке режиссером Павлом Сафоновым шекспировской комедии «Двенадцатая ночь» — где налицо освоение пластической инновации, когда текст, написанный не одно столетие назад, органически сочетается с цирковыми приемами.

Другое дело — предложенная зрителю инновация не должна заслонять актерскую суть на сцене.

Она может создавать нестандартный фон — так, сейчас декорации всё смелее уходят от старых форм; лазером, игрой светотехники можно «нарисовать» практически что угодно.

Но в то же время я как актер классической школы всегда с каким-то трепетом относился и отношусь ко всяким расписным задникам позади актеров, создающим особый колорит и уют на сцене.

Инновации в эстетике – из первых рукНаталья Романцова, заместитель директора по экономике и финансам Московского музыкально-драматического цыганского театра «Ромэн»

— Чем же понятие «инновация» неэстетично? Понятие существует и вполне себе применимо ко всем сферам деятельности, в том числе к театральной. Данный термин понимается мною буквально — обновление, изменения. Правда, к инновациям следует относить не все изменения, а лишь те, которые повышают эффективность, качественно меняют в лучшую сторону процесс, результат деятельности.

В нашем театре внедряются и технические, и технологические инновации. Это и новое механическое оборудование, световое, звуковое.

Что касается именно новых технологий, то это — электронные продажи билетов, онлайн-трансляции спектаклей, применение мультимедийных систем, компьютерных новаций в спектакле. Данный процесс всегда связан с финансовыми затратами.

А вот можно ли спрогнозировать коммерческий успех постановок в зависимости от материальных вложений в современные технологии? Думаю, нет.

Всё же, если говорить о театре, нельзя пройти мимо того, что современное техническое оснащение позволяет существенно улучшить «качество предоставляемой услуги». Но — не за техническими эффектами мы идем в театр.

Технические и технологические инновации — лишь дополнительный инструмент, который получают режиссеры, художники. Никакие инновации не заменят художественной ценности спектакля, если спектакль как произведение искусства не состоялся.

Совсем немного технических инноваций мы видим в спектаклях Льва Абрамовича Додина, а вот в художественном смысле в спектаклях этого великого режиссера инноваций — хоть отбавляй.

Об инновациях в художественном процессе лучше беседовать с режиссерами, театроведами, культурологами, социологами. Помимо технологических инноваций, можно много говорить и об инновациях в менеджменте, маркетинге, экономике и так далее, которые также используются в театральной деятельности. Может быть, менее активно и эффективно, чем хотелось бы.

Инновации в эстетике – из первых рукГеннадий Тростянецкий, профессор Российского государственного института сценических искусств, лауреат Государственной премии РФ, бывший главный режиссер Рижского театра русской драмы

— Я помню, как на встрече с Питером Бруком во МХАТе в 1989 году бойкая журналистка спросила того: «Мистер Брук, скажите, пожалуйста, какова наиболее оптимальная экономическая модель современного театра?».

То есть, иначе говоря, сколько нужно вложить средств, чтобы получился хороший спектакль? Брук взял паузу (его прекрасно переводил Сергей Волынец) и ответил: «Возьмите шесть человек. Пусть один из них хочет быть драматургом. Другой — режиссером. Остальные четверо — актерами.

Придите в любую нетеатральную аудиторию, лучше — в колледж или психушку. И когда вам, всем шестерым, понадобится завладеть вниманием этих тридцати или пятидесяти человек, вы откроете для себя все законы театра, присущие ему как виду искусства — а для этого не нужно ни копейки денег!».

Ответ, актуальнейший до сих пор, — да, думаю, до скончания веков. Присоединяюсь к Великому Режиссеру.

Алексей Голяков

Подписывайтесь на канал «Инвест-Форсайта» в «Яндекс.Дзене»

Искусство новых медиа: актуальные имена и события

школа родченко онлайн / 14 октября

Современные художники все чаще обращаются к возможности конструировать реальность при помощи новых медиа. Первые попытки соединить привычные художественные формы и современные технологии предпринимались еще в 60-е годы XX века. Тем временем область медиаисследований активно развивается и становится все более актуальной.

Искусство новых медиа — это широкий термин, который охватывает формы искусства, создающиеся с помощью новых технологий. Художник для реализации своего замысла может свободно использовать любые технологические решения и даже изобретать новые.

С появлением новых форм и технологий список жанров и направлений искусства новых медиа увеличивается, поэтому само определение подвергается постоянному изменению. Среди названий можно также встретить «мультимедийное искусство», «цифровое искусство» и другие.

Часто, в своей практике художники используют научные методы и исследования для создания своих работ, прибегают к помощи ученых. Такую область называют art&science.

Нам Джун Пайк был одним из первых, кто стал активно экспериментировать со способами изменения телевизионного изображения.

На выставке Exposition of Music-Electronic Television в 1963 году Пайк представил инсталляцию из 12 телевизоров, которая стала одной из первых заметных работ художника.

Основатель видео-арта мастерски синтезировал свою любовь к аналоговым медиа с эстетикой робототехники.

Инновации в эстетике – из первых рук Развитию био-арта мы обязаны эксцентричному Джо Дэвису.Ученый-художник создал аудиомикроскоп, благодаря которому можно услышать живые клетки. Среди его художественно-биологических открытий карта галактики Млечный путь в ухе трансгенной мыши, фрагмент сочинения Гераклита в ДНК мухи-дрозофилы, 50 тысяч страниц Википедии в геноме яблони.

Фото discovermagazine.com sobaka.ru

Инновации в эстетике – из первых рук Советский художник и архитектор Вячеслав Колейчук создал отдельный вид искусства, который обозначил как светостереография, а также технику «самоколлажирования» и инструмент для исполнения музыки сфер. Художник активно разрабатывал принцип самонапряженных конструкций. Еще будучи студентом он соорудил шестиметровую мерцающую модель атома, которую можно было увидеть парящей в воздухе над площадью Курчатова в Москве.

Фото russianartarchive.net

Инновации в эстетике – из первых рук Фигура математика Фридера Наке стоит у истоков компьютерного искусства. Изобретение Polygon Drawings на основе вероятностного подхода создает паттерн и определяет его цвет. Это один из ранних примеров рождения визуального искусства с помощью авторской математической программы.

Фото spalterdigital.com

Инновации в эстетике – из первых рук Элвина Люсье можно назвать пионером саунд-арта. В своих творениях он раскрывает уникальный эстетический потенциал звука, исследуя его физическую природу и траекторию движения, акустику пространств, а также психологию и физиологию звукового восприятия.

Фото festival.trajectoryofmusic.org

Инновации в эстетике – из первых рук Стеларк стал известен всему миру как художник с выращенным третьим ухом на своем теле. Свою художественную жизнь он посвящает искусству перформанса. В работах Стеларк использует медицинские инструменты, системы виртуальной реальности, биотехнологии, а также протезирование, робототехнику и интернет. Художник создает интимные и непроизвольные взаимодействия с телом и его последующие трансформации.

Фото https://stelarc.org

Инновации в эстетике – из первых рук

На просторах интернета можно найти колоссальное количество информации о медиахудожниках, но как стать одним из них?

Мастерская Алексея Шульгина

В мастерской Алексея Шульгина у вас есть возможность досконально изучить интерактивные, коммуникационные и смешанные медиа, медиа-инсталляцию, медиа-перформанс и саунд-арт. Это программа для тех, кто интересуется новыми медиа как феноменом культуры и искусства.

В мастерской помогают выстроить фундамент современного мышления, охватывающий культуру и ее связи с технологией, и применить знания на практике.

Вы научитесь самостоятельно разрабатывать и воплощать проекты, рефлексирующие современный медиатизированный мир, в том числе в пространстве современного искусства.

Нужно понимать, что искусство новых медиа — это не просто набор однородных практик, а сложная область, объединяющая несколько основных элементов: систему искусства, научные и промышленные исследования и политико-культурный медиаактивизм.

Существуют значительные различия между учеными-художниками, художниками-активистами и художниками-технологами. Связано это в том числе и с тем, что они имеют разные подготовку и технокультуру, а как следствие и разную художественную продукцию.

Читайте также:  Новый ретиноид трифаротен для лечения акне

Поэтому одна из основных задач мастерской — в процессе обучения познакомить вас со всеми основными направлениями, концепциями и фигурами из истории медиаискусства.

Artistic computer game modification ASCII art Bio Art Cyberformance Computer art Critical making Digital art Demoscene

Digital poetry Tradigital art Electronic art Experimental musical instrument building Evolutionary art Fax art Generative art Glitch art

Hacktivism Hypertext Information art Interactive art Kinetic art Light art Motion graphics Net art Performance art

Radio art Robotic art Sound art Systems art Telematic art Video art Video games Virtual art

История медиа- и видеоарта

История современного искусства

Интерактивные среды (Pure Data, Max/MSP)

Виртуальная и дополненная реальность

Медиахудожник и инженер-программист. В настоящий момент работает над своим аспирантским проектом в академии медиа-искусств в Кельне. До 20 октября в V-A-C Zattere в Венеции проходит ее выставка «Время, вперед!».

Сфера интересов этой художницы охватывает гибридное искусство, новую эстетику, интернет вещей и искусственный интеллект. В этом году Елена приняла участие в AI_Stage GAMMA Festival в Санкт-Петербурге, Persisting Realities CTM Festival в Берлине и Ars Electronica Festival в Линце.

Медиахудожница, исследующая феномен наступающей тотальной виртуализации. Ее инсталляцию Rabbit Heart в этом году можно было увидеть на Винзаводе, а до 20 октября в Magasins généraux в Париже

Междисциплинарная художница. Финалист грантовой программы «Искусство и Технологии 2019» музея Гараж и финалист конкурса Nova Art 2019. Анастасия исследует эстетические и экзистенциальные вопросы современности, будущее носимых устройств и телесности. Один из последних проектов Red pixel показывает мультивариативность состояний тела и подходов к нему.

Мы собрали подборку важных событий и актуальных имен в искусстве новых медиа, которая точно вдохновит вас на персональные исследования в этой сфере.

Поближе познакомиться с мастерской Алексея Шульгина «Медиа и технологическое искусство» и учебной программой можно здесь.

Подпишитесь на нашу рассылку, чтобы получать ссылки на новые материалы о фотографии и современном искусстве и быть в курсе новостей школы.

История отечественного промдизайна: на стыке красоты и функционала

Инновации в эстетике – из первых рук

В России промышленный дизайн – явление сравнительно новое, хотя и существует еще с советских времен. 29 июня состоялся всемирный день этой профессии, а эксперты Уральского оптико-механического завода холдинга «Швабе» (Госкорпорация Ростех) рассказали, кто и как развивал промдизайн в нашей стране.

В том, что наша страна всегда могла создавать продукты, конкурентоспособные по своим техническим характеристикам, сомнений нет. Но по внешнему виду они часто проигрывали аналогам, что плохо отражалось на их рыночной популярности. Сейчас направление промдизайна в России переживает ренессанс, а одним из драйверов этого процесса выступает Ростех.

Необходимость развивать это направление была обусловлена задачей по повышению объемов производства гражданской продукции – к 2025 году на предприятиях Госкорпорации рассчитывают достичь паритета между военной и гражданской продукцией.

На первых этапах диверсификации в Ростехе столкнулись с проблемой отсутствия понимания у производственников, традиционно занимавшихся военными изделиями, что промдизайн – это не просто красивый концепт внешнего вида изделия, а необходимость учитывать эргономику, безопасность, возможности производства, постпродажное обслуживание и себестоимость разрабатываемого изделия. Чтобы возродить это направление, на предприятиях Госкорпорации и создаются дизайн-центры.

«Индустриальный дизайн – это работа с продуктом от формы до программирования его жизненного цикла. Более того, именно промышленный дизайн на этапе разработки продукта сегодня отвечает за внедрение инноваций, – отмечает исполнительный директор Ростеха Олег Евтушенко.

 – И очень важно сформировать понимание промдизайна как инструмента, который учитывает и инженерные знания, и реалии конкретных заводов и предприятий, и красоту, и функциональность. Это накладывает на профессию промдизайнера огромную ответственность и требует от специалиста в этой области огромного объема знаний.

На мой взгляд, промышленный дизайнер – одна из наиболее перспективных профессий на многие годы вперед».

К истокам

Английский художник-керамист XVIII века Джозайя Веджвуд был уверен: красота формы и композиции предмета – не случайность, а четко выверенный и целиком модерируемый человеком процесс. Руководствуясь этим принципом, Веджвуд одним из первых совместил дизайн с промышленностью, где основной упор был сделан на материаловедении и изучении рынка.

Одержимый перфекционист, он часто появлялся на своей именной фабрике и лично проверял качество работы. В свое время, из-за поражения натуральной оспой, Джозайе ампутировали ногу, и передвигался он с помощью деревянного протеза и трости. Этой самой тростью он без сожаления колотил посуду, не отвечавшую его стандартам.

Справедливости ради, столь же высокие требования он применял и к себе. Хронология его работ по керамике – это последовательный прогресс, достигаемый годами проб и ошибок, отсекания лишнего и адаптации рабочих идей.

Можно сказать, эволюция – не без иронии, поскольку внуком Веджвуда был Чарльз Дарвин. Сам же он вошел в историю как родоначальник промышленного дизайна.

Английский писатель и, по совместительству, 41-й министр Великобритании Уильям Гладстон писал о Джозайе: «Он был величайшим из тех, кто посвятил свою жизнь объединению искусства и промышленности».

Инновации в эстетике – из первых рук

«За двести с лишним лет, минувших с тех пор, и индустрия, и дизайн довольно изменились. Но принципы, заложенные Веджвудом в разгар Великой индустриальной революции, соблюдаются до сих пор», – рассказывает руководитель центра промышленного дизайна УОМЗ (входит в «Швабе» Госкорпорации Ростех), председатель Свердловского отделения Союза дизайнеров России Сергей Шашмурин.

Максимум содержания – минимум формы

По запросу «промышленный дизайн в СССР» поисковики выдают, как правило, один и тот же набор фотографий и иллюстраций: от концепт-артов умного дома «Сфинкс» и футуристического поезда столичного метро до вполне реального граненого стакана, микроавтобуса «Латвия» и бетонного забора «с ромбиками». С историей индустрии как таковой еще сложнее. Термин «дизайн» сам по себе почти не употреблялся – разве что в довесок к прилагательным, типа «художественный», «промышленный» и «графический».

Соответственно, о дизайнерах того периода известно мало. В обывательском сознании всплывут максимум Родченко с Малевичем, и те – скорее просто как художники. Более продвинутые, конечно, назовут и Юрия Соловьева с Владимиром Рунге, и Светлану Мирзоян. Но в целом дизайн-индустрия Страны Советов – предмет для увлекающихся и посвященных.

Тем не менее в этом направлении можно отметить ряд ключевых вех.

Среди них: создание подотдела художественной промышленности при Отделе изобразительных искусств Наркомпроса (1918 год), открытие Высших художественно-технических мастерских (1920 год), постановление Совета Министров СССР № 349 – «Об улучшении качества продукции машиностроения и товаров культурно-бытового назначения путем внедрения методов художественного конструирования» (1962 год).

Инновации в эстетике – из первых рук Журнал «Техническая эстетика»

В связи с последним в 1963 году был создан Всесоюзный научно-исследовательский институт технической эстетики (ВНИИТЭ). Год спустя его директор и основатель Юрий Соловьев выпустил первый номер ежемесячника «Техническая эстетика».

Читателя встречало слово редактора: «Специфика художественной подготовки художника-конструктора такова, что он обязан уметь сделать предмет красивым за счет простоты и лаконичности решения. Никому другому это не под силу.

Таков один из важнейших аспектов не только рентабельности, но и эстетики».

Первый номер рассказывал об особенностях композиции и художественного конструирования, о специфике проектирования интерьеров для детских садов и яслей, а также про упаковку и, как ни странно, рекламу – которой в привычном, рыночном понимании в Союзе не существовало. Всего же «Техническая эстетика» выходила 28 лет, а тираж в лучшие времена достигал 30 тысяч экземпляров.

В следующие годы открылись художественные отделы на «ИжАвто» (1965 год) и «АвтоВАЗе» (1967 год), прошла первая зарубежная выставка ВНИИТЭ (1973 год).

Под девизом «Максимум содержания – минимум формы» унифицировался внешний вид всех советских электроприборов (1975 год).

Под председательством Юрия Соловьева был организован Союз дизайнеров СССР (1987 год), который распался вместе с СССР и переродился в Союз дизайнеров России (1992 год).

Народный фотоаппарат

Оставьте комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *